Панда пнул слона.
Двоичный кот Панда
Панда знал язык Ада.
Однажды Панда выпил всю социальную смазку, и Хмуру стало нечем угощать гостей.
Панда с радугой изо рта.
Панда не умеет писать. Он же кот.
Варенье из Панды.
Панда белым сделал шрифт суммы.
Поперёк Панды тёк сок.
Не было у Панды большей радости, чем восьмеричная система кубиков.
Панда – культурный кот.
Панда решил ехать на историческую родину.
Хмур ненавидел яростно, сильно и бессильно. Панда злобно рычал.
Посреди зимнего июня Панда грыз сахарный кубик.
«Можно условно выделить две основные группы: проблемы от отсутствия собственности, и проблемы от наличия собственности», – Хмур вещал, Панда слушал, дождь шёл.
Однажды Панда скомпилировал собственный хвост.
Слаженный ход, сложенный хвост, сжалился Панда над сжиженной историей – устно сломал условности и победил.
Хмур разогретое масло в чёрно-белый режим перевёл, а после старательно вымыл Панде загривок: уложить наконец-то шерсть.
Панда смехом смешливым смеющимся гулко смеялся, сыпал солью крупной поверх слов, сахар языком плавил в сладкую слюну, хвостом двоичным грел лапы.
«Переплётные письма, опоздать на долгую секунду и потерять из-за этого всё, увидеть идеал, быть идеалом, быть с идеалом, ломать лоб, не уснув проснуться, не упав подстелить, белый ток, короткий квадрат, чужой диван», – Хмур наставительно перечислял Панде страшные вещи и жёлтые деньги.
Панда десятично топтался позади створки и усиленно повышал связность трёхуровневого графа пространственности. Получалось медленно и как-то уныло. Спор шёл издалека, логистика никак не клеилась с актуальностью, а раскладка объект-предмет вообще отказывалась существовать в пределах граничных условий. Панда злобно шипел и нервно грыз телефонный провод. Было по-академически вязко.
«Громко прихлёбывая торфяной чай из огромной фаянсовой чашки с синей каймой, грют то и дело выпячивал розовую нижнюю губу и влажно дышал на русые с рыжиной роскошные усы». Хмур и Панда мирно читали сказки.
Панда сосредоточенно хрустел фильмотекой, а Хмур курил малазийскую серую сигару, выпуская дым в форме правильных семигранников. Ну чем не идилия?
Фасолевое всемогущество консервной банки пасует перед обычным затупленным ножом с обломанным кончиком. Хмуру всегда нравились такие изощрённые бытовые драмы, а вот Панда предпочитал почему-то разбавлять клюквенный кисель огуречным рассолом.
Панда пахуче пах в пах.
На столе стояло два килограмма настоящего красного рома. «Ромашку тебе в пасть», – невнятно бормотал Хмур, пытаясь неловкими пальцами почистить маленькую мандаринку. Кустарно сделанный, но прочный черпак был уже наготове, и Панда испуганно вылизывал себе уши – уж он-то знал, что бывает, когда на столе стоит два килограмма настоящего красного рома.
Панда двоично чирикнул, Хмур аккуратно обмакнул толстый, ломящийся от жирного фарша пельмень в сметанную жижу, занавеска на потолке затрепыхалась от муссонного порыва пассата. «Пассат бы», – громко сказал Хмур, отложил в сторону мягкий знак и съел пельмень.
Панда любил грызть потолок. После особо удавшихся сеансов он громко и восьмерично хихикал, а Хмур морщился, брезгливо вытирал лоб рукавом халата и злобно пинал некомпетентный мусоропровод.
«Какая же нервная, наверное, эта система» – подумал Хмур Сердит и аккуратно вырезал из валенка идеально ровный ромб.
Хмур погладил шерстяной живот и задумался. Никто, даже он сам, уже не помнил, как и когда появилось в его собственной картонной коробке из-под сливового сока это чудное существо с гордым названием «двоичный кот» и не менее гордым именем Панда. Все попытки выкинуть его в мусоропровод или, на худой конец, сделать десятичным, проваливались самым гнусным образом.
